The Truth

The Raven (мой вольный перевод)



Раз, в декабрьский вечер хмурый
Я один сидел, понурый
Над старинным манускриптом,
Древних знаний кладовой
Вдруг услышал шорох смутный
Тут же страх сиюминутный
Мою душу, льдом окутав,
На мгновенье обуял
Будто б кто-то в двери дома,
Как услышал я сквозь дрёму,
Тихо-тихо, незакомо,
Деликатно постучал

"Визитёр ночной", я буркнул,
"В дверь стучит моей каморки,
Непогодой внутрь гонимый
Гость лишь, больше ничего"
Я накинул плащ и шапку
До двери прокрался в тапках,
Повернул лишь рукоятку
Распахнул - там никого.
Но в тот вечер, помню, ум мой
Занят был одною думой
Тяжкой, неизбывной думой
Мыслей мрачный хоровод
Вспоминал я о Леноре
Той, единственной Леноре
И о бесконечном горе
Коим был её уход

Я немного испугался
Но, сдержав себя, собрался
И, чтобы себя потешить
Я сказал в ночной простор:
"Сэр или мадам, прошу вас
Извинить меня за грубость,
Что так долго я открыть вам
По ступенькам ковылял.
Я, увы, был скован дрёмой
И ваш стук, друг незнакомый,
Был так тих, что я не сразу
Его даже разобрал!"
Мне лишь ветер отвечал.

В даль ночную взор свой вперив,
Долго я стоял у двери
Не отваживаясь верить
И с собой вступая в спор
Лишь одно я молвил слово
Вопрошая ночь немую
Бросил в темноту густую
Лишь один вопрос: "Ленор?"
Тишины ответил хор.
В дом назад войдя из ночи
К очагу, что было мочи,
Поспешил от двери прочь я
Как услышал снова стук.
"Ветку за окном колышет
Ветер, вот что я услышал!
Отдышусь, пойду поближе
Рассмотрю, что там за звук".

Я открыл окно и ставни
И на подоконник плавно
Величаво и незванно
Ворон встал передо мной.
Не теряя ни мгновенья
Он метнулся чёрной тенью
Севши над моею дверью
На Паллады бюст резной.
Гость нежданный, гость ночной.

Сев, в меня он вперил очи
Страшный гость чернее ночи
Странный гость мрачнее ночи
Я сказал ему тогда:
"Что ж, спасибо вам за милость
Что меня с ночным визитом
В этот час вы навестили
Не составит ли труда
Вам своё сказать мне имя
Или славную фамилью
Чтобы мы могли общаться
Как на равных господа?"
Отвечал он: "Никогда!"

Клювом он прочистил перья
Сидя над моею дверью,
Словно враг перед дуэлью,
Как присяжный в час суда...
Только это слово каркнул
Гость полночный мой кошмарный
С камня бюста Зевса дщери
Словно чёрная беда
Осмелев, ему сказал я:
"Сударь, вас прошу прощенья,
Только что-то я не верю
В ваше имя - Никогда!"

Только птица, одиноко
Сидя, словно вестник рока,
Каркал только это слово
На Палладе восседа.
Я сказал себе: "Морока
С этим мне знакомым новым
Ничего, уйдёт с рассветом"
Ворон каркнул: "Никогда".

"Ах, зачем сюда явился
Ты ночной беды предвестник
Ты, неведомый кудесник,
На что ты пришёл сюда?
Я лишь вспоминал Ленору
Как явился ты, вран чёрный
Оторвал меня от мыслей
И смутил меня, когда,
Может быть, её увижу,
Коль не в этой, так в той жизни,
Отвечай, когда Ленору
Снова встречу?" "Никогда"

"Ты волшебник или демон?"
Я вскричал, вконец разгневан
"Возвращайся в ночь, откуда
Вышел ты, и навсегда!
Чтобы не было и духу
Твоего здесь, чтобы слуха
Моего не оскорбляла
Больше речь твоя, сгинь, да!
Слышишь, ворон? Сгинь навеки!"
Тот ответил: "Никогда".

И сидит, сидит тот ворон
Так же мрачен, так же чёрен
И Паллады бюста мрамор
Ему в качестве гнезда
И его глаза мерцают
Словно мысль мою читают
Словно мне напоминают
Про ушедшие года
Луч от лампы тень бросает
Ворон всё не улетает
И мой дух из его тени
Уж не выйдет
Никогда.
The Truth

(no subject)

Покойся с миром, Чарли Мэнсон. Пусть земля тебе будет диэтиламидом лизергиновой кислоты.
The Truth

(no subject)

К своему стыду с опозданием в без малого месяц я только сейчас узнал, что 10 апреля ушёл из жизни один из моих любимых писателей, Говард Маркс. Говард Маркс был для меня больше, чем просто автором произведения, от чтения которого я получил огромное удовольствие. Его слова вдохновляли меня в минуты сомнения и оставили неоспоримый отпечаток на формировании меня как личности. Покойся с миром, Мистер Найс.
The Truth

When the first bombs go off, attack. Have fun!



Сегодня многие вспомнят про день рождения Гитлера, многие отметят 4/20, а я напишу про двух странных подростков из штата Колорадо, Дилана Клиболда и Эрика Харриса, которые 20 апреля 1999 года вошли в историю как организаторы одной из самых кровавых и бессмысленных трагедий в США.

20 апреля 1999 года Дилан Клиболд, семнадцатилетний ученик школы Колумбайн, проснулся очень рано, ещё затемно. Быстро собравшись, он спустился в холл дома, крикнул «Пока!» своим родителям, хлопнул дверью, завёл старый чёрный БМВ 1982 года выпуска, который они вместе с отцом починили и перекрасили, и отправился к дому друга, Эрика Харриса, которому 11 дней назад исполнилось 18 лет.

Этот день они планировали около года. Несколько месяцев, с декабря 1998го, Рэб и ВоДКа, как Эрик Харрис и Дилан Клиболд называли друг друга между собой, заготавливали так называемые «трубные» бомбы. Для этого они брали короткие водопроводные трубы, закрученные колпаками с обоих концов (в одном из колпаков заранее была просверлена дырка для фитиля), и наполняли их порохом, извлечённым из фейерверков – получалась самодельная граната, которая могла сильно ранить при взрыве. В качестве дополнительной шрапнели к бомбам изолентой были прикручены гвозди. В дополнение к «трубным бомбам», Эрик и Дилан делали также «сверчки»: наполненные порохом пустые баллончики из-под сжатого углекислого газа – такие используют в пневматических винтовках, для зарядки сифонов и тому подобного. Наполненный взрывчатым веществом, такой снаряд может разлететься в случайных направлениях в виде кусков свинца на небольшое расстояние, тоже нанося чувствительные повреждения, не говоря о громком звуке. Для зажигательных бомб была запасена большая канистра горючей смеси – классический рецепт «коктейля молотова», бензин с машинным маслом.

Незадолго до этого, несмотря на несовершеннолетие, Эрик и Дилан смогли также приобрести 4 ствола: помповый дробовик, двустволку, девятимиллиметровый карабин и полуавтоматический пистолет ТЭК-9 фирмы «Интратек», напоминавший скорее маленький автомат с длинным магазином на 30 патронов. Ружья были куплены на выставке оружия в декабре прошлого года. Пистолет для Дилана был раздобыт через знакомого знакомых по имени Марк Мейнз, типичного металлиста в косухе с длинным понитейлом, который приторговывал травой и оружием в округе. Подростки вышли на него через коллегу по пиццерии «Блэкджек», где они работали – большая часть заработанных Эриком и Диланом денег пошла на финансирование 20 апреля. Позднее, вместе с Марком и его подругой Джессикой они ездили в горы, чтобы попрактиковаться в стрельбе на безлюдном лесном склоне, где могли спокойно стрелять по толстым соснам, бутылкам и кеглям для боулинга. Когда имя Марка стало известно после трагедии, он был приговорён к 6 годам за продажу оружия несовершеннолетнему, однако вышел спустя 18 месяцев.

Эрик и Дилан называли этот день NBK – сокращение от фильма Оливера Стоуна “Natural Born Killers”, который они обожали. Центром НБК должны были стать пропановые бомбы – 6 газовых баллонов с самодельными часовыми механизмами, собранными по инструкциям из «Поваренной книги анархиста». В качестве детонатора подростки использовали аэрозольные баллончики и всё те же «трубные бомбы», подсоединённые к заводному будильнику и батарейке. Две бомбы предполагалось расположить в кафетерии, где собиралась большая часть учащихся Колумбайн во время большой перемены. Две другие должны были стать отвлекающим манёвром – их бросили на открытом холме на расстоянии полутора километров от школы. Ещё две бомбы Эрик и Дилан оставили в своих автомобилях, усилив кучей красных канистр с бензином, которые они просто свалили в багажники и на задних сидениях.
Collapse )